Продолжая использовать данный сайт, Вы даете согласие на обработку своих персональных данных.

Старость и ожидание смерти: планирование «финальной точки» с позиции ответственности и самоуважения

Семьдесят пять лет. Именно в этом возрасте я хотел бы покинуть наш бренный мир.

 

Я уверен в своем выборе. Да, смерть — это огромная потеря. Она лишает нас массы впечатлений, достижений, возможностей, она подводит черту под всем, что мы любим. Но есть и еще одна неоспоримая истина, которую многие не желают признавать: слишком долгая жизнь — это тоже потеря. Когда мне исполнится 75, за моими плечами будет целиком прожитая жизнь. Я смогу с удовлетворением сказать, что любил и был любим. Мои дети успеют вырасти, и их жизнь будет в самом расцвете. Я успею увидеть, как родятся и войдут в мир мои внуки. Работая над своими замыслами, я сумею внести в них свой вклад, а насколько значимым он окажется — тут уж как получится. Моя смерть в 75 лет не станет трагедией. Кроме того, я собираюсь устроить свою поминальную службу еще до того, как умру. Я не хочу слышать на ней плач и стенания. Надеюсь, там соберется приятная компания, которая будет тепло вспоминать забавные истории, подтрунивать над моей неловкостью и искренне радоваться тому, какую отличную жизнь я прожил. После моей смерти мои наследники тоже, если захотят, могут заказать поминальные службы — меня это уже не будет волновать.



Давайте-ка я сформулирую свое желание более четко. Я не прошу у судьбы дополнительного времени в придачу к тому, что мне отведено, и не собираюсь по собственной воле прерывать свою жизнь. Сегодня, насколько об этом осведомлены мы с моим врачом, я нахожусь в отличной форме. У меня нет хронических болезней. Так что я не пытаюсь выторговать у бога 75 лет жизни, в то время как меня пожирает смертельный недуг. Кроме того, я не планирую, проснувшись прекрасным утром через 18 лет, закончить жизнь посредством эвтаназии или иной формы самоубийства с помощью врачей.Моя позиция касается лишь того, сколько именно я хотел бы прожить и какого рода медицинскую помощь я готов получать после того, как мне исполнится 75.

 

Сегодня многие помешаны на физических занятиях, упражнениях для ума, потреблении разнообразных соков, протеиновых коктейлей, витаминов и минеральных добавок в отчаянном стремлении обмануть смерть, как можно дольше задержаться на бренной земле. Лично мне это стремление чуждо. Я считаю, что маниакальное стремление жить как можно дольше — ошибка, способная породить самые деструктивные последствия. 75 — отличный возраст, чтобы поставить точку, и причин тому множество.

 

Начнем, пожалуй, с демографии. Мы живем дольше, но в старости качество нашей жизни невысоко. Действительно ли с увеличением продолжительности жизни мы обретаем больше здоровья? Можно ли сказать, что 70 — это новые 50?

 

Пожилые люди, в сравнении со своими сверстниками, жившими полвека назад, более мобильны. Но в последние десятилетия увеличение продолжительности жизни сопровождается не сокращением, а, напротив, ростом числа болезней. Общемировое исследование «ожидаемой продолжительности здоровой жизни» учеными Гарвардской школы общественного здравоохранения показало, что уровень заболеваемости не только не сокращается, но и постоянно возрастает.

Что они имеют в виду?

 

Это хорошо видно на примере моего отца. Лет десять назад, незадолго до 77-летия, его начали мучить боли в животе. Как любой врач, он долго отказывался признать, что это хоть сколько-нибудь серьезно. Но прошло три недели, а улучшения не наступало. Тогда он, наконец, поддался на уговоры близких и отправился к врачу. Как выяснилось, он перенес на ногах сердечный приступ, из-за которого ему пришлось сделать катетеризацию сердца, а впоследствии — и аортокоронарное шунтирование. С тех пор он так и не стал собой прежним. Когда-то бывший истинным воплощением активности, он стал медленнее ходить, говорить, понимать и отпускать шутки. Сегодня его жизнь похожа на стоячее болото.

 

За последние 50 лет медицина достигла куда больших успехов в деле продления жизни, нежели в борьбе со старением. Как ясно видно на примере моего отца, тем самым она растянула процесс умирания. Проблема покажется еще более серьезной, если коснуться самой ужасной из возможных перспектив — перспективы столкнуться со старческим слабоумием или другими приобретаемыми с возрастом психическими проблемами. Сегодня среди тех, кому уже стукнуло 85, болезнь Альцгеймера поразила каждого третьего. В ближайшие десятилетия эта ситуация изменится только к худшему: по мнению ученых, число пожилых, страдающих болезнью Альцгеймера, к 2050 году вырастет примерно на 300%, по сравнению с сегодняшним днем.

 

Но ведь остается еще огромное множество пожилых людей, избежавших физической и умственной немощи. Если мы попадем в число этих счастливчиков, зачем останавливаться на 75? Почему не попытаться прожить как можно дольше?

 

Увы, даже если нас не поразит старческая деменция, наши умственные способности в старости угасают. Наука давно доказала существование негативных возрастных изменений в мозге человека: скорость мышления падает, долговременная и краткосрочная память ухудшаются, снижается способность к решению любых задач. Наши умственные возможности быстро растут на старте карьеры, достигают пика примерно через 20 лет, где-то в районе 40 лет, и затем начинают медленно приходить в упадок.


Эта схема соотношения возраста и творческих сил — чисто статистическая. Разумеется, есть люди, чей талант расцветает поздно. Но статистических выкладок это не изменит. Исключениями суждено стать лишь немногим. Чаще всего мы смиряемся со своей физической и умственной ограниченностью. Незаметно, шаг за шагом, мы меняем свою жизнь. Мы сами не замечаем, как уходят наши стремления, как идей становится все меньше. Мы по-прежнему довольны жизнью, но ее картина стремительно сужается. И, наконец, когда ходьба становится слишком трудным делом, а пальцы, скрюченные артритом, теряют подвижность, жизнь сводится к тому, чтобы, сидя дома, слушать телевизор или разгадывать кроссворды. А потом...

 

Впрочем, жизнь не ограничивается юношескими стремлениями к успехам в карьере и творчестве. В конце концов, есть еще и наши потомки: дети, внуки, правнуки. Но и тут, увы, у чрезмерно долгой жизни имеются темные стороны, которые мы зачастую отказываемся признавать. Не буду касаться той тяжелой нагрузки — и финансовой, и физической, — которая легла на многих, если не на всех представителей так называемого «срединного поколения»: взрослых людей, вынужденных разрываться между заботой о малолетних детях и пожилых родителях. Но с эмоциональной точки зрения наша долгая жизнь также становится тяжким бременем для потомков.

 

Ни один ребенок — конечно, если не говорить о случаях семейного насилия — не хочет смерти своим родителям. В любом возрасте это станет для него тяжелейшей потерей. Но при этом дети в той или иной степени всегда живут в родительской тени. Неважно, идет ли речь о родителях, которые держатся отчужденно и не особо интересуются жизнью чад, или о тех, кто глубоко любит своего ребенка, — так или иначе они нагружают детей собственными ожиданиями, судят их поступки, навязывают свое мнение, вмешиваются в происходящее. Одним словом, весьма решительно демонстрируют свое присутствие в жизни уже выросших детей. Иногда это радует. Иногда — страшно раздражает. В ряде случаев — разрушает жизнь. Но этого присутствия никак не избежать, пока родители живы. И хотя дети не смогут полностью избавиться от этого бремени даже после смерти родителей, все же после этого события они куда меньше мучаются от необходимости соответствовать родительским ожиданиям.

 

Пока живы родители, взрослый ребенок не имеет возможности стать старшим в роде. Если родители живут до 95, детям приходится сохранять свое подчиненное положение до собственной пенсии. Для жизни по своим правилам у них остается не так уж много времени, причем все оно приходится на старость. Если же родители проживут до 75, у детей будет достаточно времени для того, чтобы насладиться близостью с ними, но останется немало и для собственной жизни.


Но есть кое-что важнее, чем родительский авторитет, — воспоминания. Какими мы хотим остаться в памяти детей и внуков? Мы хотим, чтобы они запомнили нас в расцвете сил. Активными, энергичными, заинтересованными, оживленными, проницательными, полными энтузиазма, веселыми, душевными, любящими. А не согбенными, вялыми, забывчивыми, вечно твердящими одно и то же и переспрашивающими: «Что она сказала?» Мы хотим остаться в их памяти самостоятельными людьми, а не тяжким бременем.

 

Семьдесят пять лет. Именно столько я хочу прожить. Но если я не собираюсь прибегать к эвтаназии или суициду, не становится ли от этого моя философия безответственной болтовней? Может быть, мне просто не хватает мужества поступить в соответствии с моими принципами? Нет. Когда мне исполнится 75, я полностью изменю отношение к заботе о своем здоровье. Я не буду активно приближать смерть. Но я не собираюсь прилагать усилия к тому, чтобы продлить жизнь. Я руководствуюсь тем, что написал на рубеже XIX и XX веков У. Ослер в своей классической книге «Принципы и практические рекомендации в области медицины». «Пневмонию можно с полным правом назвать подругой стариков, — утверждает он. — Смерть от этой болезни приходит неожиданно, быстро и чаще всего безболезненно, избавляя стареющего человека от „холодных объятий угасания“, приносящих столько страданий ему и его близким».

 

После 65-ти я откажусь от регулярных профилактических обследований, скрининга и диагностики рака, от тестирования на кардиостресс. Никакой замены сердечных клапанов или кардиошунтирования. Прививки от гриппа — долой. Большой вопрос — антибиотики для лечения пневмонии, кожных заболеваний или инфекций мочевых путей. Смерть от инфекций приходит быстро и сравнительно безболезненно. А стало быть — никаких антибиотиков. Само собой, я подпишу отказ от реанимации, а также полный набор предварительных медицинских распоряжений — об отказе от ИВЛ, диализа, любых хирургических вмешательств и других лечебных мероприятий. Ничего, кроме паллиативной помощи, даже если я буду оставаться в сознании, но при этом не в здравом уме. Все эти указания я надлежащим образом зафиксировал и подписал.


Многим людям моя позиция покажется неприемлемой, даже отталкивающей. Подобно моим друзьям, они решат, что я рисуюсь или просто сошел с ума. Сопротивление моей позиции вполне естественно. В конце концов, стремление прожить как можно дольше заложено в нас эволюцией: мы запрограммированы бороться за жизнь. Но лично для меня рубеж настанет в 2038 году. Мои дочери и друзья будут по-прежнему убеждать меня, что я неправ, и что я могу жить с не меньшей продуктивностью гораздо дольше. И я оставляю за собой право изменить свою точку зрения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Источник: https://esquire.ru/ezekiel-emanuel

© 2014 The Atlantic Media Co., as first published in The Atlantic Magazine All rights reserved. Distributed by Tribune Content Agency, LLC.

 

Адаптация текста для сайта Центра «Семья и школа»: Вероника Флоренская

 

Полезные ссылки по теме:

Статья "Почему врачи, умирая, отказываются от реанимации" откроется по этой ссылке: https://www.miloserdie.ru/article/pochemu-vrachi-umiryaya-otkazyvayutsya-ot-reanimatsii/

Статья "Когда нужна не просто сиделка" (проблемы ухода за обездвиженным человеком, история семьи с больным БАС) https://echo.msk.ru/blog/vmikish/2159526-echo/

Мини-лекция "Что имеет значение в конце жизни" https://www.youtube.com/watch?v=EJP6bh1mrgk

"Как разговаривать с близким человеком, у которого рак" - отвечает онкопсихолог https://daily.afisha.ru/relationship/6065-blizkiy-chelovek-zabolel-rakom-kak-ego-podderzhat-5-sovetov-onkopsihologa/

Статья "Близкие больных деменцией рассказывают, каково это — жить с любимым человеком, который тебя забывает" https://meduza.io/feature/2018/04/05/zhizn-kak-by-vstala-na-meste-kak-budto-zavod?utm_source=website&utm_medium=push&utm_campaign=browser_news

Интервью с социологом "Должны ли дети заботиться о пожилых родителях и какой будет старость в будущем?" https://paperpaper.ru/campus/zdravomyslova/

 

ВНИМАНИЕ!   ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ПОМОЩИ НЕИЗЛЕЧИМО БОЛЬНЫМ ЛЮДЯМ:   8-800-700-84-36   КРУГЛОСУТОЧНО, БЕСПЛАТНО ДЛЯ ВСЕХ ЗВОНЯЩИХ С ТЕРРИТОРИИ РФ

наверх